В докладах генералов этого нет. Штурмовика "Будулая" записали в "200-е", а он выжил: "Дронов там было как воронья"
Пока штабные военачальники шлют свои отчёты о том, что происходит на ЛБС, бойцы видят войну совсем по-другому. Так, как Семён Голубев, уроженец Молдавии, который только в 48 лет, сменив европейский достаток на окопы, наконец-то стал гражданином России. Его история не просто рассказ добровольца об СВО. Это история долгого возвращения домой: с навязанной фамилией, через эмиграцию и скитания – к своему настоящему имени, дому и праву называть себя русским.
...Осенью 2022 года Семён Порумбел, 48-летний уроженец Молдавии (вообще-то он русский, но, когда получал паспорт, его фамилию Голубев без спроса поменяли на молдавский "аналог": слово "порумбел" переводится как "голубь"), поехал в Россию через Турцию и Казахстан. По пути к русской границе ему то и дело попадались бежавшие от мобилизации.
Они смотрели на меня как на сумасшедшего. Говорили: "Ты дурак? Куда едешь?" – и каждый по-своему хаял Россию. А я им отвечал: "От себя не убежишь. Это вы, дураки, бросили Родину, которая всё вам дала, плюнули в колодец, из которого пили". Когда на погранпункте меня с моим молдавским паспортом спросили о цели приезда, я сказал: "Хочу домой".
По прибытии он подал заявление в военкомат. Но иностранца долго не брали на фронт. Формальности удалось утрясти к лету 2023-го – к украинскому контрнаступлению. За эти несколько месяцев Семён успел встретить в Липецке свою любовь. Так что было кому его ждать с войны.
Во время учебной подготовки у Семёна хорошо получалось вести огонь из пулемёта. С тем его и определили, дали позывной "Будулай".
Семён Голубев: из "европейского сада" – в русский лес. Фото предоставлено Семёном Голубевым
В своей роте он был первым контрактником-добровольцем, остальные – мобилизованные. Не все его понимали.
Первый вопрос обычно задавали: "За деньгами пошёл?" А узнав, что в Европе (мне там довелось пожить) я зарабатывал 2200-2500 евро, говорили: "Ну и сидел бы ровно на одном месте".
Чудо в первом штурме
Сначала Семён был на Сватовском направлении – в закрепроте: её заводили на позицию, занятую штурмовиками, с целью на ней удержаться. Потом перекинули в Нововодяное – и там уже Семёна сделали штурмовиком. В первом же бою с ним произошло то, что называют фронтовым чудом:
Мы взяли высоту и должны были её удерживать до подхода закрепов. С неба украинские дроны стали нас уничтожать. Я спрятался под подбитым танком. И пролежал под ним больше суток. По мне били миномёты, прилетала и делала сбросы "Баба-яга". Я укрывался трупами. Но один из взрывов меня достал. Осколками на голове разорвало каску. Я вырубился и увидел своего деда со спины. Он сказал: "Возвращайся! Твоё время ещё не настало". И я очнулся. В голове – три осколка, случившееся было как чудо. И до сих пор, бывает, ночью вздрагиваю, просыпаюсь и вспоминаю тот случай.
К вере Семёна приобщила бабушка в Молдавии – у них дома был красный угол, в котором стояли икона, портреты деда, его погибших на войне братьев.
Дед Семёна, погибший в Берлине. Фото предоставлено Семёном Голубевым
Пережитое чудо Семёну придало сил. И когда в сумерках в небе смолкло жужжание дронов, он ползком добрался до лесополосы, нашёл старый разбитый блиндаж, отдохнул в нём немного и пополз дальше. Вспоминает, что был весь в крови и в грязи, в ушах стоял гул, голова горела. Полз, не зная куда. К счастью, выполз к своим.
На меня к тому времени уже составили бумагу, что я всё,
– улыбается Семён.
Американский спецназ полёг бы сразу: Реальный русский штурм, который не покажут в эфире. Откровения бывшего "кашника"
Его отправили в госпиталь. Извлекли два крупных осколка, а третий так и остался. И снова на фронт. Но и здесь повезло. Из госпиталя подлечившихся часто отправляли совсем не в те подразделения, в которых они воевали. Даже в другую армию. Но в день выписки Семёна в госпитале оказались ребята из их разведроты, они узнали его и забрали назад.
На войне ему везло. Фото предоставлено Семёном Голубевым
Лучшее оружие штурма – двустволка
Семён не раз ходил в штурмы. С собой брал три короба пулемётных патронов, помощник тащил рюкзак с патронами россыпью. Их задача – прикрывать огнём идущие впереди двойки и тройки штурмовиков.
Пулемёт бьёт дальше, чем автомат, у него крупнее калибр и больше боекомплект, он не даёт противнику поднять головы. Поэтому, как только пулемётчик открывает огонь, всё внимание врага сразу же переключается на него. Миномёты, АГС, артиллерия, танки стараются подавить точку. Пользуясь этим, двойка или тройка штурмовиков делает рывок вперёд на 5-10 метров. Ну а пулемётчику уж как повезёт. Если в тебя не попали, ты тоже меняешь позицию, в удобный момент перебегаешь вперёд,
– объясняет Семён.
Он говорит, что война – это хорошая школа. После первого боя появляется понимание, что нужно, чтобы выжить, сохранить людей во втором и продвинуться дальше. Из-за этого у Семёна поначалу возникали конфликты с командиром роты.
Я его попросил заказать у волонтёров двустволки – пятизарядные дробовики. И в ближнем бою, и против дрона дробовик куда эффективнее автомата. Командир на мою просьбу отшутился: "Может, тебе ещё берданку привезти?" В следующий раз я попросил его заказать рыболовные сети и натянуть их в посадке, где мы держали позицию: прилетит дрон – в ней запутается. На что услышал от командира: "О, рыбак!" Жизнь показала, кто был прав: сейчас дороги укрывают сетями. Всякое бывало: сначала поцапаемся, потом выпьем чаю – обсудим, рассудим.
Как взять укреп за 15 минут и без "200"? Неожиданные советы генералам и рядовым от действующего офицера спецназа
Лучшая защита – сухпайки
Семён постоянно совершенствовал свою фортификацию. Когда нужно было оборудовать защиту огневых точек, а мешков с песком не было, в ход пошли коробки из-под сухпайков, набитые мокрой глиной или землёй: они застывали – и получались сверхпрочные кирпичи. Семён обкладывал ими позицию полукругом в три ряда, бывало, в такие стены ударяли по шесть FPV-дронов врага и не могли их разбить.
Семён и защитная стена из коробок, набитых глиной. Фото предоставлено Семёном Голубевым
В ход шли и пакеты для строительного мусора, которые по его просьбе в каждой посылке высылала жена. Их использовал для быстрого укрепления только что занятых и частично разбитых вражеских блиндажей.
Семён вообще считает, что, если включить голову, многие проблемы СВО можно было бы решить нетривиальными методами. Например, вместо генератора на солярке взять на неодимовых магнитах – для освещения и зарядки рации как раз хватит.
Он не понимает, почему на фронте не используются электромагнитные бомбы, что сжигают все радиотехнические приборы. Эти снаряды применялись на учениях в СССР ещё в 70-80-е годы. Сегодня их можно было бы, например, крепить к КАБам и выводить с их помощью из строя всю вражескую электронику, включая блоки управления дронами.
Как накормить роту одной буханкой
Их подразделение, изначально состоявшее из мобилизованных, постоянно пополнялось заключёнными, добровольцами. В том числе иностранцами. Среди них был бывший советский немец, эмигрировавший в 90-е годы. Были и возрастные дядьки, и молодые ребята – только что после вузов. Всех объединила война и фронтовой быт. Семён вспоминает такой эпизод:
Однажды мы вышли на задачу – установили растяжки на подступах к нашей позиции. А когда возвращались, увидели в болоте буханку хлеба. Видать, проезжала "мотолыга" (боевая машина многоцелевого назначения – МТ-ЛБ), везла кому-то продукты – и буханка выпала. А у нас в сухпайках были только печенюшки. Я эту буханку подобрал, сунул под куртку и принёс к нам в роту. Она была грязной от земли и разбухшей от воды. Мы её стали сушить на окопных свечах. Помню, как все сидели и смотрели на неё – ждали, когда она высохнет, чтобы съесть по кусочку. Высушили, немного очистили от земли, раздали. Хлеб был сладкий. А мы все – сытые и довольные. Такого вкусного хлеба я не могу найти на гражданке.
Жертва военной отчётности
Своё второе ранение Семён получил так. Они должны были захватить высоту. И не просто захватить, а в определённое время, когда над этим местом будет пролетать русский спутник, помахать флагом, чтобы отметиться, – зафиксировать взятие позиции для отчёта. Но кому-то из командиров этого показалось мало – поступил приказ ещё и демонстративно пострелять в сторону врага.
Только мы постреляли, с той стороны из леса, как вороньё с деревьев, взлетели вражеские дроны. Я такого количества никогда раньше не видел, у нас самих тогда был всего один дрон, да и тот наблюдательный. "Нам конец", – услышал от одного парнишки. Дроны превратили в щепки наш блиндаж. А мне взрывом разнесло ногу. Были погибшие, раненые. Но меня Господь снова спас. Я не чувствовал ни боли, ни страха. Зажгутовал ногу и допрыгал на второй до медпункта…
Когда ранило, не чувствовал ни боли, ни страха. Фото предоставлено Семёном Голубевым
Пятнадцать минут, чтобы выжить: Офицер-артиллерист — о том, как русская смекалка побеждает украинскую хитрость
Семёну разворотило коленную чашечку. Эвакуировали в Краснореченское. Потом срочно отправили в Луганск, так как он мог потерять ногу, там уже вытащили осколки.
На этом война для него закончилась. "Будулай" вернулся к жене, которая всё это время за него неустанно молилась.
Таким вышел путь русского человека: после 30 лет скитаний вернулся в Россию, завоевал гражданство с оружием в руках, а не высидел в очередях миграционки.
Семён сейчас ходит с палочкой. Они с женой живут в маленькой квартирке. Но он впервые в жизни чувствует себя дома. Сбежав из "европейского рая", Семён Голубев обрёл наконец Родину. И настоящий рай. Пусть и не во дворце.